Пятнадцать лет назад город Ткуарчал повторил подвиг Северной столицы
СПРАВКА
В советский период город Ткуарчал был вторым после Сухуми в Абхазии по численности населения. До событий 1992-1993 годов в Ткуарчале проживало более 21 тыс. человек. Весной этого года шахтерский Ткуарчал отметил 65-летие со дня присвоения ему статуса города, состоялся благотворительный марафон по сбору средств на строительство Аллеи Героев для увековечения памяти павших в борьбе за свободу Абхазии и жертв блокады Ткуарчала в 1992-1993 годах. Сейчас в городе живет не более 5 тыс. человек.
Мы восхищаемся беспримерным мужеством ленинградцев, переживших в годы Великой Отечественной войны почти 900 суток ужасающей блокады. А драма, которая уже в наши дни разыгралась в Абхазии, долгое время оставалась в буквальном смысле за кадром. В 1992 году сводки из небольшого городка Ткуарчал, защитники которого в полном окружении держали оборону 413 дней и ночей, растворились в бесконечных сообщениях о конфликтах, сотрясавших в то время постсоветское пространство. Но ужасы блокадной зимы, голод, перебои с боеприпасами и медикаментами не заставили защитников города сложить оружие. Корреспондент «Нашей Версии» выяснил подробности одного из самых трагических эпизодов грузино-абхазской войны.
Казенное и набившее оскомину выражение «межнациональный конфликт» неприменимо к блокаде Ткуарчала. Само название селения, точнее, его варианты, может многое сказать об истинном положении вещей. Ткуарчал – последний вариант названия, его можно встретить разве что на самых свежих картах непризнанного государства Абхазия. Хотя сами местные жители в быту часто именуют свой город Ткварчели, и, кстати, именно такое написание было принято в Советском Союзе. Не будет ошибкой и совсем уж грузинское Квезани, что, в общем, неудивительно. Ткуарчал – самый многонациональный город Абхазии, до войны здесь проживали представители более чем 50 национальностей. До сих пор в Ткуарчале живет много грузин, а из 13 сел района 9 – практически полностью грузинские.
Тем не менее 15 лет назад, 14 августа 1992 года, когда Тбилиси развязал войну против абхазского народа, приграничный Ткуарчал оказался в осаде в первые же часы войны. Против вооруженных формирований Госсовета Грузии выступили ополченцы, большинство из которых были рабочими шахт и заводов. Руководство обороной тоже пришлось взять на себя людям, чья профессия была далека от ратного дела, учиться воевать приходилось зачастую на поле боя. Несмотря на это, врага удалось остановить на 12-м километре от города, хотя основная линия фронта прошла параллельно трассе Гали – Сухуми, в 2 километрах к северо-востоку от нее.
В город бежали из окрестных деревень, спасаясь от расправ грузинских боевиков
Перед войной население Ткуарчала составляло порядка 21 тыс. человек. После начала боевых действий террор, развязанный в окрестных селах грузинскими гвардейцами и бандитами из формирований «Мхедриони», вынуждал людей искать спасения в многонациональном шахтерском городе. К началу блокады число обитателей города выросло до 35 тысяч.
– Я дома была, когда война началась. В селе Меркула, это всего в нескольких километрах от Ткуарчала, – вспоминает Лариса Какалиа-Джинджолия.
65-летняя женщина рассказывает, что почти сразу после начала боевых действий, 18 августа 1992 года, в ее село вошли грузинские гвардейцы. Их было 250-300 человек, б танков, еще какая-то техника. Из танков немедленно обстреляли чайную фабрику, а бойцы взялись за работу с населением: останавливали на улице, били, отбирали деньги, золото. Пришли домой к Ларисе, взломали двери, стали искать мужа. Испугавшись, она сказала, что он умер, тогда один из них схватил ее за шиворот и стал бить. На крик выбежали соседи, грузины, семья Арзиани, они заступились за женщину, потом спрятали у себя дома. Вскоре Лариса с сыном бежали в Ткуарчал – оставаться в разграбленном селе, куда приходили то мародеры, то грузинские боевики, было смертельно опасно.
Ксения Шурдулава приехала в Ткуарчал из села Киндыч. В сентябре 1992 года в ее дом ворвались восемь грузинских боевиков. Они обыскали дом, все, что понравилось, забрали, зарезали бычка, козла решили забрать живым и преподнести своему начальнику. Затем стали издеваться над старухой: толкать дулом автомата, обстреливать, заставляли бегать вперед-назад. Ей чудом удалось спастись. Абхазские ополченцы вывезли ее в Ткуарчал. А дом грузины сожгли и убили племянника Валерия Шурдулаву. Его труп бросили в лесу, тело удалось обнаружить лишь через 28 дней после смерти.
84 человека сгорели заживо, пытаясь покинуть осажденный город
Блокадный Ленинград с Большой землей связывал зимник, проложенный по льду Ладожского озера. У Ткуарчала такой Дороги жизни не было. Единственной ниточкой, связывавшей осажденный город с остальным миром, оставались нерегулярные рейсы вертолетов. В Ткуарчал везли продукты, медикаменты, боеприпасы; когда летели обратно, забирали раненых и беженцев. Воздушный мост был хрупким: противник часто обстреливал вертолеты. Несколько из них совершили вынужденную посадку и были захвачены противником. Тем, кто находился на борту, пришлось пережить все ужасы плена.
В осуществлении операций по вывозу жителей из блокадного Ткуарчала участвовали российские летчики. 14 декабря 1992 года над высокогорным селом Лата (Гульрипшский район) ракетой «земля – воздух» грузинские военные сбили российский вертолет, вывозивший женщин и детей из блокадного Ткуарчала в Гудауту. В вертолете заживо сгорели 84 человека, в том числе 34 ребенка.
Нельзя было сдать город, чтобы избежать лишних жертв? Нельзя. Защитники прекрасно понимали, что ждет их и тех, кого они защищали, в случае капитуляции: общепринятые в мировой практике законы и обычаи войны ни в одном из конфликтов на постсоветском пространстве не соблюдались.
Владлен Гелин, сотрудник гуманитарной миссии «Омега», был свидетелем одного из обменов: грузинская сторона должна была передать живых пленных, абхазская – тела погибших во время боя в селе Меркула Очамчирского района. Прямо перед обменом абхазских пленных расстреляли, над трупами надругались. Вот что он вспоминает. «Была точная информация: Ирина, медсестра, была захвачена в плен после легкого ранения. Тело женщины, которое грузины бросили на дороге, было обезображено: убийцы перерезали ей горло, вырезали грудь, половые органы... Одного из погибших вообще не удалось опознать, настолько сильно его изувечили грузинские гвардейцы».
Чтобы успокоить нервы, телефонистка под обстрелами мыла полы
В 1992 году зима в Абхазию пришла рано, выпало много снегу, начались морозы, которых, как водится, не припоминали даже старожилы. На ткуарчальцев обрушились все тяготы блокады: постоянные артобстрелы, налеты авиации, нехватка продуктов и медикаментов. Но был еще один враг, зачастую представлявший большую опасность, чем недостаток хлеба и патронов. Это дефицит информации. Пережившие войну скажут, что информационный голод часто оказывается страшнее голода физического. Возникают слухи, начинается паника, появляется простор для всякого рода провокаторов.
Сохранить твердость духа было, наверное, одной из важнейших задач защитников осажденного города. Одна женщина рассказывала, как во время обстрелов Ткуарчала ей приходилось оставаться на коммутаторе: бросить телефонную станцию было нельзя. Чтобы согреться и забыть о разрывающихся рядом снарядах, она в нетопленом помещении... мыла полы.Леонид Черкезия незадолго до начала войны возглавил коллектив газеты «Ткварчельский горняк». В блокадную зиму он был вынужден совместить все мыслимые должности: помимо прочего был собкором газеты «Республика Абхазия» и вел передачи местного телевидения.
– В свое время в городе было много радиолюбителей, и они оказали нам огромнейшую услугу, – рассказывает Черкезия. – Благодаря им мы переправляли материалы в газеты, издававшиеся на Большой земле, а также получали сводки для нашей прессы.
Листаю блокадные номера «Ткварчельского горняка». Несмотря на дефицит бумаги, газета выходила регулярно. Последний блокадный номер увидел свет 9 июня 1993 года: к тому времени перебои с электричеством сделали невозможной работу типографии.
Грузинские диверсанты охотились за связистами и журналистами
Мало кто знает, что в блокадном Ленинграде работало телевидение. Поскольку широкого вещания в те годы не было, оно служило для связи радиолокационных станций со штабом обороны города. В результате такой хитрости защитникам города о налете становилось известно, как только самолеты поднимались в воздух. Люфтваффе начало нести неоправданные потери, и германское командование вынуждено было отказаться от применения авиации в небе над Ленинградом. Телецентр осажденного Ткуарчала также стал важнейшим оружием на информационном участке обороны.
– Грузинское командование держало на нас большой зуб и даже предлагало деньги за наши головы, – говорит Леонид Черкезия. – Однажды вражеские самолеты бомбили вышку ретрансляционной станции – думали, что передачи мы ведем оттуда. А мы работали в ДК, поэтому удар пришелся мимо... После телепередачи я домой возвращался поздно – в 2-3 часа ночи: подолгу засиживался у радистов. Надо было отправить информацию для Большой земли и получить что-нибудь от них для завтрашнего выпуска. Иду домой по темным улицам, в руках – «дипломат» с кассетами. И только после войны я узнал, что в это время по указанию руководства обороны города за мной шел человек, которому было поручено охранять меня. Тогда я даже как-то не думал об этом...
(Даур Гогуа, начальник узла связи Ткуарчала, был зверски замучен и убит грузинскими боевиками в селе Охурей. – Авт.)
Блокадникам выдавалось 30 граммов муки в день на душу
Справка от 25 января 1993 года о перечне продуктов питания на складах города Ткуарчал. Вот выдержка из нее: «Судя из прилагаемой таблицы и учитывая, что в городе вместе с беженцами проживают около 30 тыс. человек, то на душу населения с начала войны приходится около 4 килограммов муки, в день же около 30 граммов...».
Тридцать граммов муки. Это уже нормы ленинградской блокады. К тому же в блокадном Ткуарчале скудное нормированное снабжение существовало только для беженцев, остальные были вынуждены заботиться о пропитании самостоятельно. Заботились. Причем всем миром, сдавая в общий фонд любые излишки.
И тем не менее 31 декабря 1992 года Ткуарчал праздновал Новый год.
– Новый год мы праздновали весело, – вспоминает Черкезия. – Хотя и не с таким размахом, как в мирное время. Небо было изукрашено очередями трассеров, и это радовало душу: кто, имея оружие, не устроит новогодний салют? Выставили на стол все, что было припасено для такого случая, собрались компании, звучали песни... Для раненых в госпитале устроили елку, концерт подготовили. Художественная самодеятельность была, даже провели конкурс на лучшую песню, посвященную защитникам города...
Сегодня нет проблем только с питьевой водой
Развал СССР, война, блокада и послевоенные экономические санкции против Абхазии поставили город на грань выживания. Сейчас ни одна из ткуарчальских шахт не работает. Доломитовый карьер также пока восстановить не удалось. Ремонтно-механический завод сейчас выпускает металлоконструкции, загружен на четверть довоенной мощности. Начали поступать заказы для заводов «Заря» и «Аргонавт»: там удалось сохранить хороший парк металлорежущих станков. Это три сотни рабочих мест.
Нет проблем только с водой: она идет в город самотеком из высокогорных источников, в городе ее практически не экономят. Еще в Абхазии очень недорогое электричество – 180 рублей за 1000 киловатт. Это обусловлено тем, что на территории республики находится мощная Ингурская ГЭС. Вырабатываемая на ней электроэнергия делится поровну между Абхазией и Грузией, поскольку генераторные установки принадлежат Абхазии, а вот гидротехническими сооружениями и тоннелями, по которым идет вода к турбинам, владеет Грузия.
Илья Гамисония, советник спикера Национального собрания Республики Абхазия, тем не менее надеется на скорое улучшение ситуации.
– Перспектива всегда есть, – говорит он. – Традиционная отрасль промышленности – угольная вряд ли может стать двигателем, который даст импульс развитию города. Гораздо больше может дать развитие заводов «Заря» и «Аргонавт». Я в свое время успел поработать на каждом из них, а будучи депутатом Национального собрания Абхазии, приложил много сил для их восстановления. Сейчас мы поставляем комплектующие Владимирскому тракторному заводу, ведем переговоры с Горьковским автозаводом. Учитывая, что это экологически чистый район с прекрасным горным климатом и уникальными радоновыми источниками, город мог бы избрать и другое направление развития – рекреационно-туристическое.
Но для развития туризма и промышленности нужен крепкий мир, а еще нужны деньги. Их нет. Их катастрофически не хватает. Вот и на памятник жертвам блокадного Ткуарчала средства собирали по всей Абхазии. На днях состоялась торжественная закладка монумента в память о том, что 15 лет назад война унесла жизни почти тысячи ткуарчальцев, не обойдя ни одной семьи, ни одного дома.
Александр ДМИТРИЕВСКИЙ
Leave a comment